«Пора с этим кончать». Исследование восприятия смысла войны жителями России и отношения к перемирию русских и украинцев.
- 14 часов назад
- 18 мин. чтения
Релиз #36 от 22 июня 2026
Введение
Данный релиз основан на исследовании «Смыслы войны», проведенном ExteremeScan в марте 2026 года в России и в Украине в сотрудничестве с Институтом социологии Академии наук Украины.
Россия. Телефонный опрос, репрезентирующий взрослое население от 18 лет. Объем выборки – 1607 человек. Методология выборки: RDD по данным Россвязи, стратифицированная по федеральным округам и двум городам федерального значения. Расчетная ошибка выборки – 2,44% при 95% доверительном интервале.
Украина. Телефонный опрос, репрезентирующий взрослое население от 18 лет, за исключением Крыма и подконтрольных РФ территорий юга и востока Украины. Объем выборки – 1204 человека. Методология выборки: RDD в соответствии с пропорцией использования населением основных мобильных операторов – Kyivstar, Vodafone и Life.Дополнительно были использованы данные исследования Extremecan «Перемирие», проведенные в феврале-марте 2026 года в России и в Украине; данные других исследований ExtremeScan и проекта «Хроники». Использованы данные Киевского международного института социологии.
Одной из основных задач исследования была попытка понять, как воспринимают эту так называемую СВО россияне спустя долгие 4 года, какой смысл видят жители России в войне в Украине.
Что такое СВО? «Мое» или «не мое» дело?
СВО – это общее дело, к которому я чувствую свою причастность
СВО – это дело государства, которым должны заниматься военные
СВО – это событие, в которое люди были втянуты политическим решениемРеспондент должен был выбрать одну из трех альтернатив.
«Сопричастные»
37% считают СВО общим делом, к которому они чувствуют свою сопричастность.
Видимо, такая формулировка более точно отражает ту или иную степень поддержки СВО, чем прямой вопрос о поддержке, где о ней заявляют примерно половина респондентов на протяжении почти всего периода войны.
Только 60% из «сопричастных» поддерживают СВО. 65% мужчин из этой группы в возрасте 18-60 лет выражают номинальную готовность участвовать в военных действиях, но только треть пробовали записаться добровольцем, что не отличает их от остальных мужчин, для кого война – чужое дело.
«Отчужденные»
53% всех респондентов не ощущают свою личную связь со спецоперацией. Для них это зона ответственности государства и военных (25%) или политическое решение, в которое люди были втянуты помимо их воли.
60% из них готовы поддержать решение Путина вывести войска из Украины и начать мирные переговоры, несмотря на недостигнутые цели. Это и понятно – эти цели были или неизвестны, или никогда не были их личными целями.В более ранних исследованиях этот эффект отчужденности встречался неоднократно. Например, всегда существовал разрыв между оценкой того, что такое война для государства и лично для человека. Половина респондентов считали, что победа принесет какое-то благо для государства и только 15% ожидали от победы личного блага. Это неудивительно – негативные последствия необратимо накапливаются.
Как война повлияла на жизнь респондентов, их семей и на Россию в целом
Небольшое качественное исследование, проведенное в конце февраля 2026 года, показало состояние длительной тревоги и усталости, которое постепенно сменилось адаптацией и притуплением эмоций: «Человек такая сволочь, она к всему привыкает», отметил один из участников фокус-групп.
Бóльшая доля в количественном исследовании (50%) испытывает тревогу, чем спокойствие (43%). Но даже в спокойствии мы часто видим безразличие и апатию.«Чем больше погружаешься, тем больше тревожных мыслей, и хочется ограничить этот поток… Жить, как будто бы не знаешь вот этого всего». Общество за годы войны стало менее справедливым, думают 38%, более справедливым - 24%, 12% не заметили изменений.
Качественное исследование в 2024 году показало, что к числу пяти ключевых проблем, ставших расплатой за СВО, отнесены:
Людские потери.
Рост военных расходов на фоне падения уровня жизни населения.
Последствия санкций.
Ужесточения законодательства, рост налогов, ограничения Интернета.
Репрессии против несогласных с войной.
Важно отметить, что в начале 2026 года в спонтанных списках актуализировались новые серьезные проблемы, связанные с повседневной жизнью людей: отключения электричества, отопления, проблемы с водой, бензином, сбои в работе аэропортов и железных дорог.
Основную часть этих проблем мы изучили в количественном проекте. Влияние СВО на повседневную жизнь респондентов в основном негативное: 48% заявили, что жизнь ухудшилась, 11% – что улучшилась, и для 32% не изменилась. Такое интегральное чувство складывается из многих составляющих. За последние два года вдвое выросла доля опрошенных, у кого ухудшилось материальное положение: с 20% в январе 2024 года до 41% в марте 2026 года. Доля тех, у кого материальное положение улучшилось, сократилось за этот же период с 20% до 13%.
Экономическая ситуация в стране после начала спецоперации ухудшилась, по мнению 55% опрошенных. Для 25% она не изменилась и для 11% улучшилась. Даже среди респондентов, у кого личное материальное положение улучшилось, оптимизм относительно экономики страны в целом не сильно выше – 23%.
Каковы были последствия СВО за последний год на уровне жизни в городе и районе и в жизни респондента и его семьи?
Расширилась территория ракетных ударов и атак дронов, в своих населенных пунктах это отметили 49% опрошенных: 83% в Южном федеральном округе, 66% – в Центральном, и 59% – в Приволжском, 50% – в Северо-Кавказском, 45% – в Северо-Западном. Остальная территория пострадала менее значительно.
Это географическое покрытие. Стоит начать замеры интенсивности. Как показывают исследования,когда респонденты являются свидетелями налетов беспилотников в их населенном пункте («где-то там…»), это не влияет на их отношение к СВО, но когда это происходит рядом, с экологическими и другими последствиями, поддержка начинает падать.
Сбои в работе аэропортов и железных дорог – 33%. Отключения электричества –37%, проблемы с отоплением – 15%. Перебои с бензином на заправках испытали половина водителей личного или рабочего транспорта – 20% от всего взрослого населения (можно только вообразить себе, как сильно эта цифра вырастет после тяжелого топливного кризиса последних месяцев, после целевых налетов дронов ВСУ на объекты топливного комплекса.). Нехватку лекарств в аптеках и больницах ощутили 18%. Это довольно стабильная и относительно не критическая доля. Но проблема с лекарствами значимо снижает «поддержку СВО» (с 54% до 42%).
Цифровые ограничения
Вторжение войны в личную повседневную жизнь всех, почти без ислкючения, людей проявилось в болезненной теме цифровых ограничений.
Отключения мобильного интернета коснулись 77%.
Блокировка мессенджеров 63% (и это было в первой половине марта, до периода интенсификации этих проблем).
На вопрос о наиболее болезненных ограничениях из-за СВО 47% назвали ограничения онлайн сервисов. Доля поддержки СВО среди недовольных этим значительно меньшая: 41% в сравнении с 71% среди тех, кто не испытал последствий этого ограничения.
Подтверждением негативного влияния цифровых ограничений на жизнь людей стали попытки защититься: рост использования VPN на 9%: с 27% в октябре 2025 года до 36% в марте 2026.
Влияние на планы
Ранее в наших исследованиях мы спрашивали про планирование будущего. Горизонт планирования резко сократился: СВО, в принципе, лишила возможности строить долгосрочные планы из-за отсутствия ясных целей, сроков и ориентиров. Главной целью все больше становится выживание, а оно требует фокуса на текущем моменте, а не на будущем. Усиливается ощущение, что жизнь уже распланирована внешними обстоятельствами. Постоянная неопределенность: мобилизация, атаки дронов, новые законы и ограничения – делает любое планирование ненадежным.
Мы задали вопрос о том пришлось ли из-за «спецоперации» отложить какие-то планы. В целом по выборке половина опрошенных подтвердили, что те или иные замыслы отложены или от них отказались. Здесь важно отметить, что это в первую очередь коснулось 60% наиболее активной части населения 18-49 лет. Треть молодых отложили семейные планы, расширение семьи или планы связанные с домом или жильем, поездки и путешествия, крупные покупки.
Уровень «поддержки СВО» среди них 35-38%, у тех, кто не менял своих планов (в том числе и потому, что их и не было), – 66%. Люди с отложенными планами оценивают влияние СВО, как негативное, почти в три раза чаще, чем те, на чьи планы СВО не повлияла: в среднем 80% против 29% у остальных.
Человеческие потери
Наиболее тяжелыми последствиями СВО стали потери близких – участников военных действий. Доля семей, в которых есть мужчины, прошедшие и/или проходящие через военные действия на Украине, выросла с 15% в мае 2022 года до 23% в феврале 2023 года (после осенней мобилизации 2022 года). В марте 2026 года доля достигла 32%.У половины от этой доли – 16% всех респондентов (их семей) – кто-то из родственников погиб, ранен или пропал без вести. Здесь важен комментарий, что «семьей» в данном случае является «родственная сеть» примерно из 25 человек, в которую входят не только близкие родственники, но и такие как дяди, племянники, двоюродные братья и родственники по линии супругов.
Для сравнения: в Украине участвовали или участвуют в военных действиях родственники в 67% семей.
Прекращение войны: желание и пессимизм.
«Смыслы войны» является одновременно второй волной исследования отношения к перемирию в России и в Украине после четырех лет войны. Респонденты в обеих странах к перспективе перемирия в ближайшее время настроены пессимистично.
В России зафиксирован самый низкий уровень веры в то, что война завершится в ближайшие несколько месяцев-полгода. Если в марте 2025 года, на пике ощущения, что «Трамп – наш» и он принесет перемирие, таких было 43%, то год спустя, в марте 2026 года, их осталось всего 14%.
Рисунок 1. Оценка продолжительности войны россиянами.Источник: ExtremeScan, проект Хроники.
Украинцы также настроены пессимистично относительно потенциала тлеющих мирных переговоров. В феврале 2025 года 32% украинцев ожидали перемирия в течение нескольких месяцев-полугода. Год спустя их стало 24%.
Опрос КМИСа показывает близкие цифры.«Вы верите или нет, что текущие переговоры приведут к длительному миру в Украине?»
Верят только 25% против 70% тех, кто не верит.
Слишком сильными были надежды на пике активности Трампа, и в обеих воюющих странах к концу 2025 года они вылились в глубокое разочарование.
Опрошенные в России респонденты хотят мира
Если в ближайшие месяцы будет подписано мирное соглашение, а это значит, что Россия не будет продолжать военные действия в Украине ради возможного расширением подконтрольной территории, самое массовое чувство, которое испытают россияне, будет радость и надежда – 53%.
Эти чувства наиболее массовые среди всех: в том числе, респонденотов, поддерживающих СВО (46%), или тех, на чью жизнь СВО повлияла положительно (47%), или тех, кому СВО принесла улучшение материального положения (58%).
Также все они ожидают, что снизится стресс, улучшатся условия жизни. Разумеется, что у тех, кому спецоперация принесла ухудшение жизни, материального положения и кто ощущает СВО как политическое решение, навязанное стране, радости больше, и ожидание уменьшения стресса у них выше.
При этом около 20% от всей выборки испытает разочарование из-за недостигнутых целей СВО и столько же ожидают новые трудности . Это чувство в большей степени относится к тем опрошенным, кто поддерживает СВО и кто чувствует свою сопричастность к ней (29%).
Общий настрой на принятие компромиссов
Как мы уже отмечали, отдельно взятые, вне контекста, параметры перемирия работают более радикальным образом и не отражают возможной реакции на целостную картину. Тем не менее, они дают полезную информацию.
В опросе «Смыслы войны» в феврале 2026 года и в опросе «Перемирие» в феврале 2025 года из двух альтернатив в изолированном вопросе украинские респонденты выбирают более долгую войну, предпочитая ее отказу от освобождения территорий.
«Первое: чтобы достичь немедленного перемирия, Украина может отказаться от освобождения военным путем территорий, оккупированных после 2022 года.
Второе: Украина не должна отказываться от возвращения своих территорий военным путем, даже если война продлится дольше».
Год спустя, несмотря на жертвы, мы видим радикализацию позиции относительно этого вопроса.
2025: 37-52 = -15 (выбор первой альтернативы минус выбор второй альтернативы).
2026: 29-56 = -27.
То есть, несмотря на то, что нарратив переговоров и официальная риторика в самой Украине за 2025 год-начало 2026 года далеко ушли от военного возвращения оккупированных территорий, несмотря на усталость от войны, неготовность к территориальным компромиссам в Украине выросла вдвое. Поскольку территориальный вопрос сконцентрировался вокруг Донбасса, для оценки сценариев перемирия важно посмотреть, насколько именно эта тема значима для обеих сторон.
Еще один вопрос, заданный в Украине КМИС: «Украина выводит свои войска с территорий Донбасса, которые она в настоящее время контролирует (то есть из Краматорска, Славянска и др.), и эти территории переходят под контроль России. Взамен США и Европа предоставляют Украине гарантии безопасности. Насколько это условие достижения мира приемлемо для вас?»
Рисунок 2. Данные КМИС.
Таким образом, несмотря на активный приоритет безопасности и выстраданного желания мира, вывод украинских войск из оставшейся части Донбасса не просто неприемлем для украинцев, но это неприятие к тому же нарастает не только за последний год, но и в коротком масштабе трех последних месяцев.
Даже для россиян вывод войск из Украины – более приемлемая опция, чем для украинцев уход с линии военного разграничения.
В России мы видим иной настрой. В марте 2026 года 45% (против 40%) были готовы поддержать решение Путина о выводе российских войск с территории Украины, переходе к мирным переговорам, несмотря на недостигнутые цели.
А уж провозглашаемый Путиным главной целью СВО и символом победы сакральный Донбасс – тем более не доминирующая цель.
Эта же позиция присутствовала в сентябре 2025 года.
«Вы поддержите или не поддержите закрепление границ по линии военного соприкосновения на данный момент, если это позволит остановить военные действия?»
57% опрошенных в России поддержали, 19% не поддержали.
В августе 2024 года, во время Курского вторжения и одновременного наступления России на Донбассе, когда возникал вопрос о переброске войск с Донбасса в Курскую область, был задан вопрос:
«Что, по-вашему, является сегодня более важной целью для российской армии: вытеснение украинской армии из Курской области или продвижение на Донбассе?»
В сентябре 2024 года 53% сочли более приоритетным освобождение Курской области, и только для 15% был важен Донбасс.
Готовность к достижению перемирия со взаимными уступками последние полтора года поддерживают 64-65% опрошенных в России.
В разные моменты течения СВО, при различных формулировках вопросов мы получаем один и тот же результат: ценность достижения полного контроля над административными территориями Луганской и Донецкой областей, ставший центральным требованием Путина, у россиян несопоставимо меньше, чем желание достичь перемирия и получить гарантии безопасности.
Сценарии как инструмент поиска компромисса
В зеркальном исследовании в России и Украине по перемирию в 2026 году мы применили сценарный подход, как и в 2025-м. Респонденты оценивали приемлемость сценария, состоящего из четырех условий.
Цитата из релиза о первой волне относительно сценарных исследований:
«Сценарные исследования позволяют гораздо точнее понять отношение людей к перемирию, чем традиционные вопросы. Когда мы задаем респонденту отдельный вопрос, например, «Поддерживаете ли вы вывод войск?» или «Что важнее: территории или безопасность?», мы получаем достаточно абстрактную позицию. В таком формате человек отвечает, опираясь на общие установки или эмоции, не учитывая последствия и цену решения.
В реальной политике любые договоренности – это всегда пакет условий: территории, безопасность, санкции, экономические последствия. Эти элементы связаны между собой, и их бессмысленно рассматривать по отдельности. Сценарные исследования воспроизводят именно такую логику: респондент оценивает целостный вариант соглашения, который можно либо принять, либо отвергнуть. Это позволяет учитывать компромиссы: что человек готов принять ради окончания войны, а что для него неприемлемо. В результате мы получаем не декларации, а более приближенные к реальности решения.
Часто оказывается, что ответы в простых вопросах не совпадают с реакцией на конкретные сценарии: поддержка одних позиций снижается, когда появляется их цена, а другие, наоборот, оказываются «красными линиями». Именно поэтому сценарный подход лучше отражает реальные границы общественно приемлемых решений.
Количество условий определяется возможностями респондента удержать в памяти четыре элемента. Сценарий является в значительной степени универсальным, он должен предъявляться респондентам в обеих воюющих странах.
Изучение контента переговоров позволило понять, что наиболее значимыми параметрами перемирия в обеих странах являются безопасность и территории, при этом безопасность, а значит, и окончание военных действий, является приоритетом».
С точки зрения украинцев, на мирных переговорах с Россией среди условий должны быть: получение гарантий безопасности от стран НАТО – 40%, границы по линии военного соприкосновения – 11%.
В марте 2026 года большинство еспондентов в России в ответ на предложение выбрать альтернативуммежду получением Россией полного контроля над Донбассом или гарантиями безопасности для Украины со стороны западных стран, выбирает гарантии безопасности (51%) . Контроль над Донбассом волнует 34%.Такого рода вопроса позволили определить параметры для включения в сценарии опроса.
Принцип реалистичности сценариев
Сценарии строились в зоне политически правдоподобных решений, а не полной теоретической комбинаторики. Мы сознательно не включали крайние варианты: например, полный возврат к границам 2014 года или капитуляцию одной из сторон, поскольку такие сценарии не соответствуют текущей конфигурации политических позиций.
К началу 2026 года территориальный вопрос фактически сконцентрировался вокруг Донбасса, который остается ключевым символическим и политическим элементом переговорной повестки. Соответственно, именно вокруг него варьируются сценарии: от закрепления линии соприкосновения до изменения контроля над территориями и демилитаризации.
Параметр безопасности также формируется на основе реальных обсуждаемых механизмов: гарантии со стороны США, участие западных стран, возможное размещение западного военного контингента на территории Украины, реформирование украинской армии.
Февраль 2025. Россия
Год назад, в феврале 2025 года, в результате зеркального исследования наиболее консенсусным сценарием оказался следующий.
Консенсусный сценарий, февраль 2025
Россия сохраняет контроль над всеми занятыми в настоящее время территориями («хотя Украина официально этого не признает» – в украинской части).
Украина получает реальные гарантии безопасности от западных стран в виде военного контингента по линии разграничения.
Необходимое финансирование для восстановления экономики Украина получает от западных стран.
С России поэтапно снимаются западные санкции.
Этот сценарий в России поддержали 60%, не поддержали 29%; в Украине поддержали 62%, не поддержали 34%.
Март 2026. Россия
Среди трех сценариев перемирия наибольшую поддержку в России получил первый сценарий: 68% готовы с ним согласиться, 15% – не готовы.
Первый сценарий
Россия сохраняет контроль над всеми занятыми сейчас территориями, граница устанавливается по линии военного разграничения.
Украина подписывает соглашение с США о надежных гарантиях безопасности и официально отказывается от членства в НАТО.
Необходимое финансирование для восстановления экономики Украина получает от западных стран.
С России поэтапно снимаются западные санкции.
Последние два условия: про восстановление Украины и снятие западных санкций – будут одинаковы во всех трех сценариях.
Важно отметить, что здесь идет речь о том, что границы устанавливаются по линии соприкосновения, а значит, не идет речи о продолжении военных действий ради достижения полных административных границ Донецкой и Луганской областей. Это соответствует результатам различных вопросов других волн исследований.
Осенью 2025 года на вопрос «Вы поддержите или не поддержите закрепление границ по линии боевого соприкосновения на данный момент, если это позволит остановить военные действия?» 57% ответили: «поддержу», и 19% – «не поддержу».
Значимость для российских респондентов отказа Украины от претензий на членство в НАТО мы отмечали еще год назад. Упоминание этого пункта добавляет поддержку данному сценарию.
Второй сценарий
На втором месте оказывается сценарий с превращением подконтрольной Украине территории на Донбассе в демилитаризованную зону.
Россия сохраняет контроль над всеми занятыми сейчас территориями, а подконтрольные Украине территории Донецкой и Луганской областей становятся демилитаризованной зоной.
США гарантируют Украине безопасность и соблюдение условий перемирия обеим сторонам.
61% – согласны, 25% – нет.
Третий сценарий
Украина отводит войска, и Россия получает контроль над всей территорией Донецкой и Луганской областей, а также занятыми сейчас территориями Запорожской и Херсонской областей.
Западные страны гарантируют соблюдение условий перемирия в виде военного контингента по линии разграничения и финансируют модернизацию украинской армии.
54% - согласны, 32% не согласны.
Получение полного контроля России над Донбассом без отказа Украины от НАТО оказывается менее привлекательным, чем превращение спорной территории в демилитаризованную зону или даже уход Украины из Донбасса. Уточняем на всякий случай - речь идет о российских респондентах.
В итоге по территориальному вопросу мы получаем достаточно парадоксальный результат: граница по линии соприкосновения оказывается наиболее приемлемой; на втором месте – часть Донбасса, в настоящий момент остающаяся под украинским контролем, становится демилитаризованной зоной; а вывод украинских войск из оставшейся части и переход всего административного Донбасса под контроль России – на третьем месте.
Вот так работает принцип сценария. Одно уравновешивает и даже перевешивает другое. Не исключено, что такое ранжирование является результатом использования параметра отказа от претензий на членство в НАТО и подписи Трампа, который, несмотря на недоверие к нему, воспринимается как наиболее сильный гарант перемирия.
Февраль 2026. Украина
В результате года провалившихся надежд и «миротворческой деятельности» Трампа позиция украинцев радикализировалась.
В феврале 2026 года наиболее приемлемым для украинцев среди предложенных оказывается тот же сценарий, что и для россиян.
Первый сценарий: границы по линии соприкосновения + соглашение Украины с США + отказ от НАТО
Россия сохраняет контроль над всеми занятыми сейчас территориями.
Украина подписывает соглашение с США о надежных гарантиях безопасности и официально отказывается от членства в НАТО.
Необходимое финансирование для восстановления экономики Украина получает от западных стран.
С России поэтапно снимаются западные санкции.
Приемлемо для 49% украинцев, неприемлемо для 41%.
Второй сценарий: Донбасс – демилитаризованная зона + гарантии США условий перемирия.
Практически такую же поддержку получает сценарий:
Россия сохраняет контроль над всеми занятыми сейчас территориями, а подконтрольные Украине территории Донецкой и Луганской областей становятся демилитаризованной зоной.
США гарантируют Украине безопасность и соблюдение условий перемирия обеим сторонам.
Приемлемо для 47% украинцев, неприемлемо для 41%.
Третий сценарий
Украина отводит войска, и Россия получает контроль над всей территорией Донецкой и Луганской областей, а также занятыми сейчас территориями Запорожской и Херсонской областей.
Западные страны гарантируют соблюдение условий перемирия в виде военного контингента по линии разграничения и финансируют модернизацию украинской армии.
Приемлемо для 37% украинцев, неприемлемо для 51%.
Уход Украины с территории Донбасса является неприемлемым для большинства украинцев. Даже военный контингент западных стран и модернизация украинской армии не компенсируют этого шага.
Мы сравнили средние показатели (по приемлемости и неприемлемости) по всем четырем сценариям в 2025 году и по трем сценариям в 2026 году, показывающие своего рода интегральный индекс готовности согласиться (или не согласиться) с предполагаемым сценарием и прекратить военные действия.
Страна | Год | Приемлемо | Неприемлемо |
Россия | 2025 | 48% | 42% |
2026 | 63% | 23% | |
Украина | 2025 | 56% | 38% |
2026 | 44% | 44% |
Таблица 1. Средний уровень поддержки и поддержки сценариев перемирия в России и Украине в 2025 и 2026 году. Источник: ExtremeScan, март 2025 и март 2026.
Мы наблюдаем значительный сдвиг в готовности принять условия перемирия. В России эта готовность выросла в полтора раза, в Украине же, наоборот, упала. Год спустя после прихода к власти и начала миротворческой миссии Трампа мы видим усиления радикализации Украины.
Что произошло за год в России?
В России развивается усталость от последствий бессмысленной войны, отсутствия определенности и возможности строить свои планы, обстрелов и атак беспилотников на половине российской территории, ухудшения материального положения, цифровых ограничений, увеличения доли семей, в которых есть родственники на фронте(за три года – с 15% до 33%), растет доля тех, у кого кто-то из родных убит, ранен, пропал без вести (16%).
Подтверждением этих настроений стало значительное снижение поддержки всех политик власти – внешней и внутриполитической, экономической и социальной; даже «тефлоновые» рейтинги Путина пошли вниз в последние полгода. На пятом году войны не остается никаких аргументов для роста поддержки войны или корректировки рейтингов власти, так что наблюдаемые тренды являются необратимыми. Накопленный негатив привел к росту готовности идти на компромиссы ради завершения войны.
Рисунок 3. Открытые данные опросов ВЦИОМ и ФОМ за 2025-2026 годы.
Что произошло за год в Украине?
Список гуманитарных и социально-экономических последствий войны велик и несравним с российскими.
Последствия войны | Доля респондентов |
Голод | 5% |
Потеря или разрушение дома / имущества | 18% |
Ухудшение здоровья | 71% |
Смерть близких | 35% |
Уменьшение или потеря регулярного дохода, потеря работы | 62% |
Мобилизация в Вооруженные силы Украины | 42% |
Разъединение семьи | 47% |
Тяжелые психологические переживания или травмы | 76% |
Оккупация родного населенного пункта | 16% |
Серьезные проблемы из-за отключения электроэнергии | 49% |
Таблица 2. Источник: ExtremeScan, март 2026.
Это далеко не полный список. Слово «усталость», которое используется в адрес россиян, звучит неадекватно легко, когда говорят об украинцах.
Готовность терпеть войну вернулась с 62–65% на уровень конца 2024-начала 2025 года (52–54%), по данным КМИС.
От украинцев можно было бы ожидать роста готовности к компромиссам, главный из которых сегодня – это Донбасс. Однако в отдельном вопросе в исследовании «Смыслы войны» мы видим, что этого не происходит: 56% украинцев не готовы отказаться от отвоевания своих территорий ради немедленного перемирия.
Когда в сценарии мы предлагаем в качестве цены гарантии безопасности, они не готовы поверить в такие гарантии из ненадежных рук. Слишком много было для украинцев разочарований в мирном процессе за последний «трамповский» год. Украинцы одобряют позицию Зеленского на переговорах (69%), они видели усилия Зеленского, но столкнулись с унижением своего президента (а значит, и своей страны), непредсказуемостью Трампа и его очевидной лояльностью Путину. В этой связи процесс перемирия «по-американски» в их глазах скомпрометирован.
Ответ | Всего | Доверяю Трампу | Не доверяю Трампу |
Чтобы достичь немедленного перемирия, Украина может отказаться от освобождения военным путем территорий, оккупированных после 2022 года | 29% | 42% | 28% |
Украина не должна отказываться от возвращения своих территорий военным путем, даже если война продлится дольше | 56% | 49% | 59% |
Трудно ответить / отказ | 14% | 9% | 13% |
Таблица 3. Источник: ExtremeScan, март 2026.
Те 8% украинцев, кто доверяет Трампу, более склонны к территориальным компромиссам (42%). Только 28% из 85% не доверяющих Трампу готовы рассматривать отказ от освобождения оккупированных территорий военным путем.Недоверие Трампу экстраполируется на страну. Мы получаем фундаментальную разницу между теми респондентами, кто считает, что Украине стратегически важнее ориентироваться на европейские страны, и теми, кто настроен на партнерство США.
Выше описан индекс приемлемости сценариев. Индекс общей приемлемости сценариев в Украине у проевропейски настроенных респондентов – 43% (таких большинство – 63% от всей выборки), а у проамериканских респондентов – 73% (их 12%).
Что произошло с отношением к условиям перемирия в Украине?
Сравнение индексов февраля 2025 года показывает, что при всей неизбежной смещенности сценариев в российскую сторону готовность украинцев пойти на компромисс была существенно выше, даже после попытки публичного унижения президента Украины в Овальном кабинете в феврале 2025 года.
За год ситуация изменилась. Инициатива на переговорах и сама организация переговоров была прерогативой Дональда Трампа, который играл на стороне России.Поведение американского миротворца радикализировало украинцев.
В 2026 году мы старались сохранить сценарии близкими по тексту, предложенному в 2025 году. Но относительно Украины мы не учли степень токсичного влияния Трампа. В украинском обществе и экспертной среде переговорные инициативы Трампа все больше сопровождаются ощущением «предательства», страхом сделки «любой ценой» и недоверием к его непредсказуемости и готовности учитывать интересы Украины
В общественном мнении произошел парадокс, подобно эффекту поддержки Трампом Виктора Орбана на выборах в Венгрии. По данным Medián, до 83% венгров ожидали иностранного вмешательства в выборы. На этом фоне открытая поддержка Орбана со стороны Трампа и визит Вэнса попадали в уже чувствительную тему внешнего влияния и значительно ослабили его позиции: опросы Medián и Republikon зафиксировали заметное отставание Фидес от оппозиции.
Видимо, нам в исследовании стоило во втором сценарии предложить гарантии, например, европейских стран.В Украине получилось, что первые два сценария, где фигурировали граница по линии соприкосновения или западный Донбасс как демилитаризованная зона, а безопасность гарантирует США, сократили поддержку (по сравнению с прошлогодними показателями) из-за фактора Трампа. Перемирие из его рук потеряло свою привлекательность.
Третий сценарий, где безопасность гарантируют «западные страны», что могло быть более приемлемо, радикально провалился из-за перевеса параметра «вывод украинских войск из Донбасса».
Что ж, за две волны мы набрались опыта работы с параметрами и учетом контекста, и в следующий раз сможем дать более точные рекомендации для подготовки договора о перемирии. Таким образом, в исследовании проявилась еще одна значимая особенность восприятия условий перемирия: оно зависит не только от содержания, но и от источника предложения и гарантий его соблюдения.
Данные КМИС подтверждают тезис, что одна и та же мирная инициатива по-разному интерпретируется обществом: от шага к миру до проявления слабости.
В исследовании ExtremaScan мы видим тот же эффект на уровне механизма: доверие к модератору переговоров напрямую влияет на готовность принять сценарий, усиливая или, наоборот, сокращая его поддержку.
Однако скромные цифры по Украине не означают неготовности принять перемирие в принципе. Они означают, что, когда перемирие будет выглядеть состоятельным, то есть когда на него будет больше влиять Владимир Зеленский в альянсе с европейскими странами (в комбинации с хотя бы временным просветлением Трампа), украинцы посмотрят на те же условия более лояльно, как они это делали год назад.
Заключение: пространство для компромисса существует
В заключение важно подчеркнуть: наша задача состояла не в выработке «рецепта мира», а в попытке определить зону потенциально приемлемых компромиссов для населения по обе стороны конфликта. Мы стремились трезво сопоставить те национальные и государственные «сверхценности», которые звучат в политической риторике, с реальными установками и ожиданиями людей.
Результаты показывают, что эти ценности или уровень их поддержки не совпадают. Так, ряд целей, представляемых как безусловно приоритетные, в общественном мнении оказываются более компромиссными. Например, в России идея достижения любой ценой контроля над административной территорией Донбасса уступает по приоритетности задаче прекращения военных действий. В то же время вопросы безопасности, включая ограничения военных союзов (НАТО), воспринимаются как существенно более значимые для России. Путин имеет внутриполитическую возможность остановить войну немедленно.
Для украинцев значимость отказа от членства в НАТО, тем более в сегодняшнем ее фрейме, давно уже несущественна, в отличие от россиян. Для них важно материальное укрепление собственной обороноспособности, а не плохо прогнозируемое членство в слабеющем альянсе. В украинском общественном мнении назрела готовность рассматривать прекращение боевых действий как самостоятельную цель, даже при условии отказа от военного решения территориального вопроса. При этом важно, чтобы была зарезервировать принципиальная юридическая установка на возможность в будущем добиваться справедливого, с их точки зрения, решения, но уже вне военного сценария.
Но здесь есть своя красная линия – уступка по Донбассу. На это украинцы не готовы ни символически, ни военно-прагматически. У Зеленского, даже если бы он сам был готов к такому компромиссу, нет политической возможности отдать эти 8-10 тыс. км2 территории, населенных пунктов, укрепленных районов.
Важно учитывать, что реалистичные сценарии перемирия в данном конфликте неизбежно носят асимметричный характер. Речь идет о войне, возникшей в результате военного вторжения России на территорию Украины, и это обстоятельство не может быть устранено никакими переговорными формулами в краткосрочной перспективе. Оно задает исходную рамку восприятия любых компромиссов и по-разному отражается в общественном мнении двух стран.
Тем не менее, ключевой вывод исследования состоит в том, что на уровне общественного мнения населения обеих стран ситуация не изменилась: непреодолимые барьеры для заключения мирного соглашения между Россией и Украиной отсутствуют. При всех различиях в позициях и восприятии источников и причин войны, пространство для компромисса существует.
Комментарии